Эрма Одрач: Мне говорили, что все родственники отца погибли в войну. Оказалось – неправда…

Знаете ли вы писателя Фёдора Одрача?

Википедия называет его украинским литератором. На самом деле Теодор Шоломиций (по рождению) самый что ни на есть полешук: он родился в местечке Месятичи  под Пинском.

Будущий псевдоним – Федор Одрач – тоже имеет полешуцкое происхождение: словом «одрач» называют луга у реки Стыр.

И писал Федор Одрач о своих родных местах: Пинске и Пинском районе.

Так кто же такой Федор Одрач? За что его, 9-летнего пацаненка, арестовала польская дефензива и как сложилась его дальнейшая судьба? Что заставило литератора создавать свои произведения на украинском языке?

Медиа-Полесье отыскало в Торонто (Канада) дочь писателя Эмму Одрач. Писательница и переводчица. Причем, переводит только своего отца.

Эрма Одрач рассказала о нелегкой судьбе своего отца и раскрыла некоторые семейные тайны.

«В детстве, ложась спать, слышала звук его пишущей машинки до поздней ночи»

— Эмма, в 2021 году вы издали свой роман The Bank Street Peeper. О чем он?

— Интересно, что вы начали с вопроса о книге «Подглядывающий с Банк-стрит». Книга напрямую связана с моим отцом. Когда он приехал в Канаду в 1953 году, вскоре купил дом на Банк-стрит в Торонто. Он стал нашим семейным очагом на протяжении многих лет. Книга рассказывает о людях, которые там жили, глазами соседского вуайериста. Одна глава описывает жизнь моего отца как писателя в Канаде и моим переводом его произведений. Папа сочинил все свои книги на Банк-стрит, а публиковались они потом в Буэнос-Айресе, Виннипеге, Нью-Йорке и Торонто.

— Вы писательница, переводчица, работаете в издательстве Adelaide Books. Творчество — результат влияния отца?

— Да, его дух был со мной с самого начала. В детстве, ложась спать, я слышал звук его пишущей машинки до поздней ночи. Думаю, этот звук глубоко засел в моем подсознании. Я бы сказала, это метафора творческого влияния.

— Как получилось, что отцовский псевдоним стал вашей фамилией?

— На самом деле наша фамилия — Шоломицкие, но отец подписывался как Одрач. Мы официально сменили фамилию после его смерти, ведь многие в украинской общине Канады знали семью именно как Одрачи. В конечном итоге сестра посчитала, что Одрач проще пишется и лучше подходит для местной жизни. Лишь несколько лет назад я узнала, что «Одрач» — это полесское слово, означающее «луг у реки Стыр». Мне всегда говорили, что папа украинец, но, посетив Пинск в 2006 году и найдя давно потерянных родственников, я узнала, что он был этническим белорусом. Могу только предположить, что он принял украинскую идентичность и язык лишь потому, что в Канаде мало белорусских иммигрантов, зато большая украинская община; в противном случае он был бы изолирован как иммигрант, почти без читателей.

Отец был свидетелем ужасов советского вторжения в Полесье в 1939 году

— Расскажите историю отца: каким образом уроженец Месятич под Пинском оказался в Торонто?

— Он родился Теодором Шоломицким 13 марта 1912 года недалеко от Пинска. В девять лет его арестовали польские оккупанты: ничего не сообщив родителям, прямиком отправили мальчика в Виленскую тюрьму за мелкие правонарушения. После освобождения подрабатывал, параллельно оплачивая учебу, получил степень по философии и древней истории в университете имени Стефана Батори (ныне Вильнюсский университет). При советском вторжении 1939 года вернулся в родные Пинские болота, где преподавал в школе соседней деревни.

Активно преследуемый большевиками, переехал на Украину под Луцк, где редактировал подпольные газеты. По его воспоминаниям, создавал и демонтировал свои типографии на бегу. В конце концов моему отцу удалось выбраться через Карпатские горы в Словакию. В конце войны он отправился в Германию, где познакомился с моей матерью, Кларой Нагорски, и в 1953 году они иммигрировали в Канаду. Поселились в Торонто, где родились две дочери: я и моя сестра Рута.

— В интернете я нашел упоминания только про две книги вашего отца: романе «Волна террора» о сталинских репрессиях и романе выше ты пишешь рассказе, уточни, разберись, по идее — роман «Вощадь» — последнем произведении писателя, изданном уже посмертно. Но это ведь не все его творческое наследие?

— У него несколько больших вещей, сборников рассказов и мемуары. «Вощадь» так и не закончил из-за смерти. Она составляет первый том запланированной трилогии, которая должна была повествовать о советском захвате Полесья, немецкой оккупации и последствиях Второй мировой войны. К сожалению, болезнь подкосила его в самом начале работы, в главах о недавно сформированных колхозах. Он преждевременно завершил свою книгу. Но в конечном итоге она была опубликована в переводе издательством Chicago Review Press.

Полесье — место действия «Вощади», где, по описанию моего отца, раскинулись обширные участки густых лесов, покрытых болотами, прудами, реками и ручьями. Дороги были неровными, часто грязными, а иногда и непроходимыми, что делало особенно трудным передвижение для сельчан, направлявшихся в Пинск.

В результате деревни жили в значительной степени в изоляции от внешнего мира. Он описывает Пинск и то, каким он был в 1939 году после советской оккупации. Отображает набережную, церковь Святой Варвары на Советской улице и Пинские казармы, где арестовывают главного героя, Кулика.

— Ваш отец – учитель, сотрудник редакции «Ковельські вісті», участник Украинской повстанческой армии? Вам было всего 9 лет, когда он ушел. Какие самые яркие воспоминания сохранили?

— Среди прочего, он был свидетелем ужасов советского вторжения в Полесье в 1939 году. В «Вощади» подробно описана повседневная жизнь при Сталине. Красная Армия только что захватила вымышленную деревню Хлябы под Пинском. Вскоре следуют зверства – людей расстреливают на улицах, сажают в тюрьмы или отправляют в лагеря принудительного труда. У обычных граждан нет спасения, и повсюду витает недоверие. Роман повествует о молодом школьном учителе Иване Кулике, глазами которого мы видим перевернутый мир.

Стиль письма лаконичен, но яркие образы в его произведениях притягивают и не отпускают читателей. Много иронии и юмора, а также в сюжетах полно неожиданных проблесков вежливости и человечности. Читатели говорили, что чувствовали холод зимы на своей коже, ощущали запах полесского воздуха и видели бескрайние просторы густого, непроходимого леса. Сэм Мансон из лондонской Literary Times Supplement сказал: «Федор Одрач — политический романист, который также является художником первого ранга».

Хотя мой отец переехал в новую страну, он всегда носил Полесье в своем сердце. Он остался заядлым рыбаком, и хотя мы жили в Торонто, самом большом городе Канады, при каждой возможности выбирался за город порыбачить. Думаю, тишина на природе возвращала его в Полесье. Это был идеальный способ для него поразмышлять о прошлом и сосредоточиться на своем повествовании. Запомнился добрым и отзывчивым отцом: часто водил нас в парк, в художественные галереи и музеи.

— Вы переводите только его произведения — почему?

— В детстве книги папы всегда стояли на верхней полке нашего книжного шкафа в гостиной. Каким писателем он был и о чём писал, для меня оставалось загадкой. Хотя я говорила по-украински, чтение украинских текстов на литературном уровне было совершенно другим делом — практически непонятным. В подростковом возрасте, а позже и в двадцать с лишним лет, я несколько раз пыталась расшифровать его вещи, но безуспешно. Вечно любопытная, наконец, вооружившись украинско-английским словарем, а затем интернетом, я узнала о его мире. И медленно, но верно, страницы начали оживать. В них жили люди, великолепные панорамы Полесья, творилась история – вскоре я полностью погрузилась в чтение. Однажды взяла ручку и начала играть со словами, размышляя, как всё это может звучать по-английски. И прежде чем осознала, уже была на пути к тому, чтобы стать его переводчиком. Можно сказать — это дело всей моей жизни.

«В Пинске всё было мне так знакомо, и в то же время так чуждо»

— Вы посещали Пинск, когда переводили отцовскую книгу «Волна террора», чтобы собрать дополнительную информацию для романа. Что увидели? Какие впечатления произвел город?

— В 2006 году приехала в Пинск со своей дочерью Таней. Табличка «Пинск» на вокзале стала как это бы сном; я не могла поверить, что доехала! Город показался прекрасным, раскинувшимся на высоких берегах реки Пины. Всё было так знакомо, и в то же время так чуждо. По работам отца знала, где стоят различные церкви, нашла Зовти Казары, перешла мост через Пину и узнала некоторые схемы улиц.

— Вам всегда говорили, что вся ваша белорусская семья погибла во время Второй мировой войны. Но что на самом деле обнаружили на отцовской родине? И откуда взялись те слухи?

— Мне никогда не приходило в голову искать родственников из-за трагической информации об их гибели. И была потрясена, узнав, что это не так. Возможно, это сказали когда-то по политическим причинам. С помощью помощника встретила около тридцати человек: все они утверждали, что являются моими родственниками. Это произошло в последний день поездки в Пинск, поэтому за очень короткое время пришлось многое осмыслить. Один человек достал фотографию моего отца в подростковом возрасте. Другой называл его по отчеству, Теодор Демианович. А третий, к моему удивлению, достал его книгу, изданную в Виннипеге, Канада, под названием «Наше Полесье». Все плакали и обнимались — мы были так рады! Это евероятный опыт.

Я поддерживаю связь с несколькими родственниками, включая Андрея Каллаура. И, конечно же, с удовольствием снова посетила бы Пинск в будущем.

 

 

Чтобы следить за важными новостями, подписывайтесь на наш канал в Telegram и группы в социальных сетях: Вк, Одноклассники, Facebook, Instagram, ТикТок.