Бывший политзаключённый из Пинска Сергей Мовшук: Меня вынудили признать вину, угрожая забрать дочь в приют

Елену Мовшук приговорили к 6 года лишения свободы в колонии в условиях общего режима, Сергея Мовшука – к 6,6 годам лишения свободы в тюрьме в условиях строгого режима.

Елену освободили и выдворили в Литву в феврале 2025 года, Сергея – в марте 2026 года.

«Забирали всех, кто оказался в окружении»

— 9 августа 2020 года с женой и дочкой пошли и проголосовали на своем избирательном участке. Голосовали за Тихановскую, скрывать не буду. И начался обычный выходной. Пришел отец, накрыли стол, выпили по 150 граммов, а вечером пошли в город гулять. На улицах было очень много людей, тысячи три – такого никогда не было. С толпой отправились к горисполкому, где люди требовали огласить результаты выборов. Вышел представитель горисполкома и объявил, что 81,2 процента получил Лукашенко, Тихановская – то ли 10, то ли 12 якобы набрала.

Толпа пришла в движение: люди начали кричать, что не голосовали за Лукашенко, так откуда взялись эти 81,2%?

В какой-то момент силовики начали якобы «вытеснять» людей от горисполкома, и на зеленой зоне на улице Бутримовича стали избивать женщин, детей. Слава Рогащук (нас вместе судили) бросился туда, чтобы помешать избиению людей. Мою жену ударили по плечу, по руке. Она не выдержала, схватила подвязку от дерева и ударила по щитам – не по сотрудникам спецслужб.

И чем дальше, тем больше обострялась ситуация: все больше и больше народу подключалось к протесту. Активное участие в противостоянии принимало человек 100. В сторону силовиков летело все: и деревья, и лавочки, и решетки, и мусорки, и строительный мусор – все, что попадало под руки.

— Вашу жену задержали на следующий день, а вас гораздо позже…

— 9 августа мы благополучно добрались домой. Дворами пошли на вокзал, взяли такси и приехали домой, легли спать. На следующий день, часов в 18—19, мы снова пошли в город. Просто гуляли, ничего не делали. Но в городе снова было много народу. Позже я узнал, что тогда в Пинск прибыли военные: они оцепили улицу Ленина, и всех, кто оказался в окружении, забирали. Забрали и нас с женой. Я лежал в тире на резиновом коврике с пупырышками. Одни силовики уходили, приходили другие, но каждый новый сотрудник наносил удар в область груди. Били палкой по икрам: пришел, два раза ударил палкой и пошел дальше.

Через 17 часов меня отпустили, я поехал домой. Жену не освободили.

— Как задерживали вас?

— У одного из задержанных нашли видео, в которое попало, как я бросал палку… 27 ноября 2020 года мне предъявили обвинение. Следователь Горбач показал мне видео. А на ролике зафиксирован я и летящая в сторону силовиков палка. То есть, куда приземлилась палка, невидно.

Следователь сказал: подписывай протокол, потому что ты сегодня ребенка из садика не заберешь – поедешь в ИВС, а ребенок прямиком из садика едет в приют. Из-за угроз ребенку я подписал протокол, что виноват.

И 3 декабря меня посадили под домашний арест. С 3 декабря 2020 года по апрель 2021 года я находился под домашним арестом. Арестовали меня после вынесения приговора в зале суда.

— Вы допускали, что вас осудят на 6,6 года заключения?

— Надеялся, что меня осудят на 5—5,6 года, но примерный срок я уже знал.

«Гродненская тюрьма по сравнению с ИК №8 просто рай»

— Какие самые страшные воспоминания остались от колонии №8 (Орша), а затем от тюрьмы?

— По приезду в ИК №8 в Орше в течение часа из меня сделали «злостника» и лишили практически всего. По жаре меня отправляли поднимать старый асфальт (как при Сталине, кайлом разбивался асфальт и бетон на подсыпку). Затем подсыпали дорогу и снова укладывали асфальт.

Против меня устраивали провокации: однажды в баночку из-под крема подкинули лезвие от опасной бритвы. Администрация колонии неоднократно подсылала ко мне осужденных, чтобы спровоцировать меня. То есть, меня хотели спровоцировать, чтобы добавить срок. На провокации я не поддавался. Хотя за 3 с половиной года меня постоянно лишали передач и свиданий с родными.

Порядка ста суток ровёл в штрафном изоляторе. Температура +2..+5 градусов – дышишь и пар идет.

— До вас доходила хоть какая-то информация от жены?

— Переписка была, но письма когда доходили, а когда нет.

Я имел право на три звонка в месяц. Звонил отцу, матери и дочке. В ИК №8 надо мной издевались. По сравнению с тюрьмой в Гродно – это рай, это небо и земля. В Гродненской тюрьме за полтора года я только однажды попал в штрафной изолятор на 7 дней.

«В случае нападения или побега — табельное оружие на поражение»

— Ожидали ли вы, что вас освободят? Как все проходило?

— Как обычно, меня вывели на работу. Часов в 11 заходит замначальника тюрьмы, пару офицеров, опера: Мовшук, собирайся с вещами. На мой вопрос: куда? – ответили, что снова в изолятор. В камере собрал все вещи, мой матрас выкинули в коридор. Меня отвели в бокс, где провели обыск. А после обыска обнаружил, что все бирки сорваны с моей тюремной одежды. К тому времени уже знал, что некоторых осужденных вывозят за границу, в Литву, но не думал, что меня тоже освободят.

Через час нахождения в боксе туда пришли четыре жлоба в масках, без опознавательных знаков, с оружием. Забрали все мои вещи, оставили только трусы, носки, пасту, мыло, мочалку, штаны спортивные. И посадили в синий бус с тонированными стеклами. Спрашиваю: куда едем? На что получил ответ: вопросов не задавать, в случае нападения или побега будет применяться табельное оружие на поражение. Все.

В Минске я сориентировался, что нас привезли сюда: я здесь раньше жил. Затем нас повезли в Колядичи (следственный изолятор № 1, построенный вместо Володарки. – Ред.): обыск, забрали все, кроме пасты, полотенца, тапочек. Кинули в камеру на восемь человек, но я там был один. Часов в 9 утра переодели в гражданскую одежду, посадили в машину, но уже по-людски: дали воды, кофе и пустили сходить в туалет. В Ошмянском районе простояли часов 5. Приехали белорусские пограничники, провели переговоры с нашими конвоирами. Затем мы выехали на трассу, а перед нашим автобусом уже ехали пять одинаковых джипов с дипломатическими номерами, сзади сопровождали машины с мигалками на белорусских номерах.

Нас привезли на границу, открывается дверь, в автобус входит Джон Коул, всем пожал руки. И сказал: пускай для ваших родных будет сюрприз, что вы на свободе.

Нас завели на таможню, сделали 15—дневную визу. Приехала Ольга Зозулинская (представительница по социальной политике ОПК. – Ред.), всех освобожденных посадили в автобус и повезли в шелтер. Уже там я встретился с женой…

— Как понимаю, вас тоже выдворили из страны без документов?

— Забрали фотографии, документы, приговоры – пять увесистых папок с документами. Я собирал все бумажки – не отдали ни паспорт, ничего.

«Старшие дети остаются в Беларуси, а младшую дочь хотим забрать»

— Вы отсидели 5 лет, чуть меньше – ваша жена. Как выживали ваши пятеро детей, которые фактически остались сиротами при живых родителях?

— Не скажу, что плохо жили: накормленные, чистые, ухоженные. Вот только они лишились на пять лет родителей.

У нас пятеро детей: у супруги четверо детей от первого брака и наша общая дочь.

Старшей дочери 32 года, сын и дочка родились в 2000 и 2001 годах. Четвертая дочка, Ангелина, родилась в 2010 году. Она забанила нас с Еленой во всех мессенджерах – мы не общаемся.

А самая младшая, Карина, хочет к нам.

Старшие дети решили остаться в Беларуси. Я уважаю их выбор.

— Какие шансы имеет переезд младшей дочери в Литву?

— Мы надеемся только на американцев.

К слову, Bysol объявил сбор средств на перевоз младшей дочери в Литву.

«Долгосрочных планов не строим»

— 26 марта 2026 года вас выдворили из Беларуси в Литву. Как проходит адаптация к новой жизни?

— Помощь оказали неплохую. Найти работу несложно, про еду и одежду можно даже и не думать. До ареста я 10 лет проработал плиточником, так что за работу не переживаю. В целом, мне нравится жить в Литве.

Пластиковую карту с видом на жительство уже получил, 20 июля подался на паспорт – в начале августа должен получить.

— Как обстоят дела с легализацией у вашей жены?

— Она в Литве уже с февраля 2025 года – все хорошо. Но ей в первое время было очень тяжело: и на улицу не выходила, и окна закрывала, пережила глубокую депрессию.

Тем более, что она прежде никогда не была в Евросоюзе. Представьте себе: человек попадает в чужую страну, где другие люди, другой язык, другие деньги.

Сейчас Елена работает в кафе рядом с домом, обслуживает банкеты, убирает помещение.

— Как со здоровьем у вас, у жены?

— У жены болит нога: на мышцах образовались рубцы. Это следствие ее избиения – нога была вся черная. Сейчас она сидит на обезболивающих.

У меня же зубы требуют ремонта.

— Какие планы строите на будущее? Или об этом пока даже не задумываетесь?

— Хотим съездить отдохнуть к морю и немного подлечиться, пока не определились со страной. В тюрьме я смотрел по НТВ передачу Федерико Арнальди «Поедем, поедим», который ездит по всему миру и дегустирует национальную кухню. Он побывал в Испании и Греции – мне понравилось.

А долгосрочных планов мы не строим.

Чтобы следить за важными новостями, подписывайтесь на наш канал в Telegram и группы в социальных сетях: Вк, Одноклассники, Facebook, Instagram, ТикТок.