«Был период — залёг на дно»

— Давно работаю журналистом в негосударственных изданиях, которые всегда в кризисных ситуациях оказываются под ударом. Под очередным ударом мы оказались в 2020 году, когда страну захлестнули массовые протесты против режима Лукашенко. И независимые СМИ попали под каток репрессий.

Я жил в состоянии постоянного страха, наверное, с осени 2020 года, когда ожидал, что если не сегодня, то завтра за мной придут. Когда задерживали моих друзей, коллег, сажали на сутки, понимал, что рано или поздно очередь дойдет и до меня.

В 2020 году я ещё работал в БелаПАНе, а с февраля 2021 года присоединился к команде Белорусского расследовательского центра. Мы тогда делали расследование на коррупционную тематику для тлелеканала «Белсат». Нас тоже коснулись репрессии: в мае 2021 года, на студию «Белсата», где мы снимали передачу, ворвались силовики, всех посадили на сутки. На некоторое время я залег на дно, так как мне дали понять, что дальнейшая работа небезопасна. Помню, прятался в одном месте с выключенным телефоном и извлечённой из него СИМ-картой…

Спустя некоторое время вернулся в город. Чтобы как-то выдохнуть, расслабиться, решили с женой поехать в отпуск в Украину. Идея была такая: в июле я поеду в отпуск в Украину, вернусь обратно в Минск и буду работать над очередным расследованием. Вернее, вернусь в Минск, а затем перееду в Вильнюс, где и буду работать над очередным расследованием. Тогда как раз появился доступ к громкому сливу Pandora papers, где были обнаружены документы по Беларуси, в частности, Виктора Шеймана – правой руки Лукашенко. Люди, у которых был доступ к документам, согласились поделиться ими с нами, но только при условии, что мы не будем находиться внутри Беларуси, чтобы документы не попали в руки силовикам. Поэтому мне и предложили приехать в Вильнюс.

Но в Минск из Украины вернуться не получилось. В Одессе мы каждый день читали про новые задержания близких людей, коллег. Мой руководитель сказал: «Саша, давай ты не поедешь в Минск, отправляйся сразу с Вильнюс».

В тот день, когда я собирался возвращаться в Минск, пришли непосредственно за моими коллегами. И я, с ластами и маской, отправился из Украины в Вильнюс, начал работать над сливом Pandora papers.

Вскоре признали «экстремистским формированием» БелаПАН и «Белсат», меня можно было посадить как участника «экстремистского формирования», и не одного.

Кстати, когда мы выпустили расследование об участии Виктора Шеймана и его сына в добыче золота в Зимбабве, огромный опус обо мне выкатила «Советская Белоруссия» — пропагандистка Людмила Гладкая обозвала меня негодяем. Тогда я понял, что в Минске меня ждут «с распростертыми объятиями». Поэтому мы решили оставаться в Литве, где получили гуманитарный вид на жительство.

Некоторое время я работал в Белорусском расследовательском центре, который тоже признали «экстремистским формированием». Затем мы с коллегами решили уйти из БРЦ и создать свое собственное расследовательское «Бюро-Медиа». Буквально через полтора месяца его продукцию признали «экстремистской», а в апреле прошлого месяца — «экстремистским формированием». В решении, которое пролоббировало КГБ, указано, что я и мои коллеги – участники «экстремистского формирования».

В таком статусе и нахожусь: мы не скрываем свои лица, для нас важно говорить за людей, которые сегодня находятся в Беларуси.

«Мой портрет висит на стенде на границе»

— Почему Вы решили уйти из БРЦ? Открывать собственное медиа – крайне рискованное дело…

— Конечно, мы все понимали, что это очень рискованно. Страшно было, но решили начать, чтобы работать в более спокойном, комфортном режиме. Слава Богу, нашлись люди, которые нас поддержали – материально, морально. И в декабре 2023 года мы запустили «Бюро-Медиа».

— Судя по всему, «Бюро-Медиа» и белорусские власти имеют взаимную «любовь». До сотрудников вашего медиа не пытались добраться из белорусской столицы?

— Единственное, что могу сказать, — наша деятельность в Беларуси криминализирована. Это реакция властей на наши расследования. Знаю от моих знакомых, которые пересекали границу, что мой портрет висит на стенде «Разыскивается». Оказалось, что да: основатели «Бюро-Медиа» находятся в розыске в России, а объявила нас в розыск, естественно, Беларусь.

«Учимся быть родителями»

— Вы с 2021 года находитесь в Литве. Как проходит интеграция в новое общество?

— У меня был выбор в 2021 году, когда уехал из Беларуси, где жить: в Литве или Польше. Тогда мы еще делали передачу для «Белсата», а он находится в Варшаве. Как уже говорил, меня приглашали в Варшаву. Но выбрал Вильнюс, чтобы работать над сливом Pandora papers. Меня очень тепло приняли коллеги из расследовательского центра Siena, которые стали, по сути, моими вторыми родителями. Поэтому когда передо мной встал выбор, было решено, что мы останемся в Литве.

Первое время ещё наделся, что, возможно, смогу вернуться домой. Но переосмысление реальности произошло после военного вторжения России в Украину. Тогда понял, что перспектива возвращения домой очень туманная.

Хотелось бы вернуться домой, скучаю по дому. Но лукашенковский режим пока удерживает власть в Беларуси, как и путинский режим в России.  Поэтому допускаю мысль, что никогда не получится вернуться домой. Ну что ж, такая наша доля: не мы первые, не мы последние. Тот же путь проходили другие активисты и общественные деятели, чьи могилы есть на кладбище «Росы» в Вильнюсе. Понимаю, в какое неспокойное время мы живем: это очень тяжело, но жизнь-то продолжается.

В Вильнюсе не ощущаю себя чужим, потому что здесь большая белорусская диаспора, есть места, которые пропитаны белорусским духом. Но и своим здесь себя тоже не ощущаю – пограничное состояние, когда ты находишься между. У меня есть знакомые и друзья в Литве, например, коллеги из Siena. Учу литовский язык, уже могу немного разговаривать, когда хожу в поликлинику или сталкиваюсь с государственными органами. Понимаю, что литовский язык надо знать – это мое уважение к стране, которая меня приняла.

Иногда нахлынет грусть по дому… Но хорошо, что у меня есть рядом любимая жена… Недавно у нас родился ребенок, мы учимся быть родителями. Хорошо, что рядом друзья и коллеги, которые всегда  поддерживают.

— То есть, в качестве нового дома рассматриваете Литву?

— (На этот вопрос собеседник отвечает с явной грустью). Так тяжело про это говорить – про свой дом. Моя родина – Беларусь. Но, наверное, да, на некоторое время Вильнюс стал моим вторым домом. Тяжело про это говорить… Наверное, такими перспективами даже не мыслю. Делаю все, что от меня зависит, а дальше – посмотрим.

«Захожу в вагон, а посредине стоит диван»

— А когда Вы последний раз были на малой родине?

— На своей малой родине  был как раз перед отъездом из Беларуси – весной 2021 года, приезжал к матери на Пасху.

— Какие самые яркие впечатления остались о родных местах?

— Наверное, это люди, особый уклад жизни, их особенный говор, необычная природа Полесья. Рядом с нашей деревней находятся болота, куда я с мамой в детстве ходил собирать клюкву и другие ягоды. Рядом течет река Горынь: помню, много времени проводил там со своими друзьями. Вспоминаю бабушку, прабабушку, которые, извиняюсь за клише, были кладезью народной культуры, пели народные песни, говорили на своем диалекте…

Поскольку мы живем на границе с Украиной, я часто там бывал (у меня прабабушка по материнской линии с Украины), мы ездили в Сарны, в Удрицк на рынки – покупали продукты, общались с людьми. Именно поэтому очень сильно переживаю за Украину, за украинцев, хочется пожелать им только победы.

Фото7. Александр Ярошевич.

Вообще приграничная жизнь особенная: люди постоянно торгуют. Белорусы ездили за продуктами в Украину, украинцы приезжали закупаться техникой. Поэтому, как помню, электрички, на которых я студентом возвращался домой, всегда были забиты торговцами. Доходило до смешного: люди перевозили и ковры, и холодильники – чего только не перевозили! Помню, захожу однажды в сарненский дизель-поезд, а там просто посреди вагона стоит диван, на котором сидят люди…

Чтобы следить за важными новостями, подписывайтесь на наш канал в Telegram и группы в социальных сетях: Вк, Одноклассники, Facebook, Instagram, ТикТок.